– Пройдемте с нами, пожалуйста, – потребовали представители закона, не предъявив никаких документов, а также не спросив их и у Паши. Егорову ничего не оставалось, как подчиниться.
В привокзальном отделении милиции было тихо. Дежурный без интереса взглянул на задержанного и его спутников, зевнул и снова занялся сканвордом. Перед этим он только небрежно махнул особисту рукой.
В комнате, куда Пашу привели, было накурено, не спасало даже открытое окно, куда помимо пыли втекал царящий на перроне гомон.
– Я еду заключать официальный контракт, – опередил Паша милиционера и кивком головы показал на свой рюкзак. – В боковом кармане направление.
– Разберемся, – сказал капитан, а потом зычно крикнул: – Федорченко, определи клиента на постой!
В камере воняло мочой и немытыми телами, потому что постоянными обитателями этого места, как и везде, были бомжи да какие-нибудь мелкие воришки. По поводу задержания Паша особо не переживал. Набатникову он доверял.
Паша присел на сравнительно широкую деревянную скамейку, что находилась по левую сторону камеры, потом вообще лег, одну руку положив под голову, а другой машинально теребя нижнюю пуговицу у себя на куртке. Паша пришил ее перед самым выходом из дома, обнаружив на кухонном столе. Когда она оторвалась, и кто ее туда положил, Егоров не помнил, но пришивать начал сразу, по старой армейской привычке предпочитая одежду содержать в образцовом порядке. Поначалу совсем новая пуговица, сейчас выглядела уже довольно тусклой. "На то оно и медь", – подумал Егоров, лениво шлифуя пальцами металл.