Его вывернуло чем-то едким и противным, едва он успел забежать в туалет. Начался отходняк от многодневной пьянки. Умываясь, Павел покачивался в такт идущему поезду.

Покинув туалет, Паша заметил крепкого парня в спортивном костюме, который вроде бы беззаботно курил у окна. Парень покосился на Пашу и почему-то Егорову это не понравилось.

"По-моему, я становлюсь паранойиком" – решил Егоров, стараясь нехорошие предчувствия списать именно на это. Хотя, если подумать более рассудительно, то опасаться можно и нужно было. Подозрение о связи с "Грехом" иной раз приравнивался к государственному преступлению, а если бы той же милиции стало бы известно о разговоре Паши с Разводным, да еще и залог квартиры их общему знакомому с целью поездки в Зону, то вообще уже следовало запаниковать!

Нигде не задерживаясь, Егоров прошел в купе. За ним могли следить, или же он начинал сходить с ума. Однако немного подумав и успокоившись, он осознал, что правоохранительные органы давно бы арестовали его и начали "крутить" на информацию о Разводном. К тому следить за ним могли и люди Креста, которого предупредил Набатников.

Мужик, которого явно обидела реакция Павла на предложение выпить, сидел и читал газету, нахохлившись, как замерзающий воробей. Бутылки не было, зато на главной странице, как бы нечаянно повернутой к Паше, очень жирными буквами просматривался заголовок: "Очередное преступление группировки "Грех". Паша вздохнул и закрыл глаза. Приснилось ему то, что мужик сдал его с милицию.

Как только Егоров вышел из вагона, отдыхая от уже надоевшего покачивания и стука колес, к нему подошли два милиционера. С ними был самый парень, которого Паша видел возле туалета. Одет он был уже не в спортивный, а обычный костюм, состоящий из темных брюк, голубоватой рубашки с расстегнутыми верхними пуговицами и серого пиджака.